Неточные совпадения
Он избрал нарочно день торжественный, когда у него много
людей было в собрании; избрал нарочно для слова своего публичное собрание, надеяся, что тем разительнее
убедит меня.
В стремлении своем упрощать непонятное Клим Самгин через час
убедил себя, что Лютов действительно
человек жуликоватый и неудачно притворяется шутом. Все в нем было искусственно, во всем обнажалась деланность; особенно обличала это вычурная речь, насыщенная славянизмами, латинскими цитатами, злыми стихами Гейне, украшенная тем грубым юмором, которым щеголяют актеры провинциальных театров, рассказывая анекдоты в «дивертисментах».
Впереди шагал
человек в меховом пальто с хлястиком, в пуховой шляпе странного фасона, он вел под руку даму и сочно
убеждал ее...
— Не выношу ригористов, чиновников и вообще кубически обтесанных
людей. Он вчера
убеждал меня, что Якубовичу-Мельшину, революционеру и каторжанину, не следовало переводить Бодлера, а он должен был переводить ямбы Поля Луи Курье. Ужас!
Несколько вечеров у дяди Хрисанфа вполне
убедили Самгина в том, что Лидия живет среди
людей воистину странных.
Что он не глуп, в этом
убеждало его умение подмечать в
людях фальшивое, дрянненькое, смешное.
Он спросил ее пренебрежительно и насмешливо, желая рассердить этим, а она ответила в тоне
человека, который не хочет спорить и
убеждать, потому что ленится. Самгин почувствовал, что она вложила в свои слова больше пренебрежения, чем он в свой вопрос, и оно у нее — естественнее. Скушав бисквит, она облизнула губы, и снова заклубился дым ее речи...
— Кустарь! Швейцария, — вот! — сиповатым голосом
убеждал лысый
человек жену писателя. — Скотоводство. Сыр, масло, кожа, мед, лес и — долой фабрики!
— Но нигде в мире вопрос этот не ставится с такою остротой, как у нас, в России, потому что у нас есть категория
людей, которых не мог создать даже высококультурный Запад, — я говорю именно о русской интеллигенции, о
людях, чья участь — тюрьма, ссылка, каторга, пытки, виселица, — не спеша говорил этот
человек, и в тоне его речи Клим всегда чувствовал нечто странное, как будто оратор не пытался
убедить, а безнадежно уговаривал.
Клим быстро вспомнил ряд признаков, которые
убедили его, что это так и есть: Лидия боится любви, она привила свой страх Макарову и поэтому виновна в том, что заставила
человека покуситься на жизнь свою.
Решил пойти к брату и
убедить его, что рассказ о Марине был вызван естественным чувством обиды за
человека, которого обманывают. Но, пока он мылся, одевался, оказалось, что брат и Кутузов уехали в Кронштадт.
Признавая себя
человеком чувственным, он, в минуты полной откровенности с самим собой, подозревал даже, что у него немало холодного полового любопытства. Это нужно было как-то объяснить, и он
убеждал себя, что это все-таки чистоплотнее, интеллектуальней животно-обнаженного тяготения к самке. В эту ночь Самгин нашел иное, менее фальшивое и более грустное объяснение.
— В общем настроение добродушное, хотя
люди голодны, но дышат легко, охотно смеются, мрачных ликов не видно, преобладают деловитые. Вообще начали… круто. Ораторы везде
убеждают, что «отечество в опасности», «сила — в единении» — и даже покрикивают «долой царя!» Солдаты — раненые — выступают, говорят против войны, и весьма зажигательно. Весьма.
Самгин пробовал
убедить себя, что в отношении
людей к нему как герою есть что-то глупенькое, смешное, но не мог не чувствовать, что отношение это приятно ему. Через несколько дней он заметил, что на улицах и в городском саду незнакомые гимназистки награждают его ласковыми улыбками, а какие-то
люди смотрят на него слишком внимательно. Он иронически соображал...
«С холодной душой идут, из любопытства», — думал он, пренебрежительно из-под очков посматривая на разнолицых, топтавшихся на месте
людей. Сам он, как всегда, чувствовал себя в толпе совершенно особенным, чужим
человеком и
убеждал себя, что идет тоже из любопытства;
убеждал потому, что у него явилась смутная надежда: а вдруг произойдет нечто необыкновенное?
— Томилина я скоро начну ненавидеть, мне уже теперь, иной раз, хочется ударить его по уху. Мне нужно знать, а он учит не верить,
убеждает, что алгебра — произвольна, и черт его не поймет, чего ему надо! Долбит, что
человек должен разорвать паутину понятий, сотканных разумом, выскочить куда-то, в беспредельность свободы. Выходит как-то так: гуляй голым! Какой дьявол вертит ручку этой кофейной мельницы?
Ей, может быть, захотелось заявить женскую самостоятельность, пойти против общественных условий, против деспотизма своего родства и семейства, а услужливая фантазия
убедила ее, положим, на один только миг, что Федор Павлович, несмотря на свой чин приживальщика, все-таки один из смелейших и насмешливейших
людей той, переходной ко всему лучшему, эпохи, тогда как он был только злой шут, и больше ничего.
Вот за шампанским кончает обед шумная компания… Вскакивает, жестикулирует,
убеждает кого-то франт в смокинге, с брюшком. Набеленная, с накрашенными губами дама курит папиросу и пускает дым в лицо и подливает вино в стакан
человеку во френче. Ему, видимо, неловко в этой компании, но он в центре внимания. К нему относятся убеждающие жесты жирного франта. С другой стороны около него трется юркий
человек и показывает какие-то бумаги. Обхаживаемый отводит рукой и не глядит, а тот все лезет, лезет…
— Как вы думаете, что я скажу вам теперь? Вы говорите, он любит вас; я слышал, что он
человек неглупый. Почему же вы думаете, что напрасно открывать ему ваше чувство, что он не согласится? Если бы препятствие было только в бедности любимого вами
человека, это не удержало бы вас от попытки
убедить вашего батюшку на согласие, — так я думаю. Значит, вы полагаете, что ваш батюшка слишком дурного мнения о нем, — другой причины вашего молчания перед батюшкою не может быть. Так?
Религиозное переживание удостоверяет
человека в реальности иного, божественного мира не тем, что доказывает его существование или разными доводами
убеждает в необходимости последнего, но тем, что приводит его в живую, непосредственную связь с религиозной действительностью, ему ее показывает.
В своих «Речах о религии к образованным
людям, ее презирающим» Шлейермахер ради того, чтобы
убедить этих «образованных
людей», в конце концов утопил мужественную природу религии в женственном сентиментализме.
Я совершенно разделяю ваше мнение насчет так называемых республиканцев; разумеется, это один вид общей породы доктринеров. Что касается этих вопросов, нам не в чем
убеждать друг друга. Во мне и в моих сотрудниках вы найдете
людей, которые пойдут с вами рука в руку…
С
людьми самыми симпатичными как раз здесь договоришься до таких противуречий, где уж ничего нет общего и где
убедить невозможно. В этой упрямой упорности и непроизвольном непонимании так и стучишь головой о предел мира завершенного.
— Чему же вы удивляетесь? — возразил доктор. — Цель всякой речи
убедить, я и тороплюсь прибавить сильнейшее доказательство, какое существует на свете. Уверьте
человека, что убить родного отца ни копейки не будет стоить, — он убьет его.
Горький опыт
убедил меня, что
люди вообще плохо понимают друг друга и плохо вслушиваются в то, что говорят друг другу.
Это
человек, который
убеждал и гипнотизировал не только других, но и самого себя.
Бывают минуты, когда будущее представляется
человеку в столь мрачном свете, что он боится останавливать на нем свои умственные взоры, прекращает в себе совершенно деятельность ума и старается
убедить себя, что будущего не будет и прошедшего не было.
Он ругал подрядчика, назвав его «плохой
люди», и всячески старался
убедить меня, что я обманут.
Я смотрел в окно на Мейерову стену и думал только четверть часа говорить и всех, всех
убедить, а раз-то в жизни сошелся… с вами, если не с
людьми! и что же вот вышло?
Галактион долго не соглашался, хотя и не знал, что делать с детьми. Агния
убедила его тем, что дети будут жить у дедушки, а не в чужом доме. Это доказательство хоть на что-нибудь походило, и он согласился. С Харченком он держал себя, как посторонний
человек, и делал вид, что ничего не знает об его обличительных корреспонденциях.
Чтобы показать Денисову, что стала она чужда
людям Божьим, вместо обычного черного платья оделась Дуня в цветное, надела дорогие серьги, кольца и перстни, а на плечи накинула богатый кружевной платок. Напрасно
убеждала ее Марья Ивановна идти в черном платье, не слушалась Дуня.
Его дельные и всегда удачные распоряжения по даваемым ему Патапом Максимычем поручениям
убедили Аксинью Захаровну, что Никифор — человек-золото, за что ни возьмется, дело у него так и кипит.
Как Никитишна ни спорила, сколько ни говорила, что не следует готовить к чаю этого стола, что у хороших
людей так не водится, Патап Максимыч настоял на своем,
убеждая куму-повариху тем, что «ведь не губернатор в гости к нему едет, будут
люди свои, старозаветные, такие, что перед чайком от настоечки никогда не прочь».
Когда я с ней познакомился, я пришел в ужас от тех доводов, которыми составитель ее хотел
убедить правительство."Мы, — стояло там, — когда у нас власти хотели вводить оспопрививание — наотрез отказались. У нас перемерло больше тысячи
человек, а мы все-таки оспопрививания не приняли!"Нетрудно было представить себе — какой эффект произвел бы этот аргумент на рейхстаг.
И из-за этого у нас была тяжелая ссора ночью.
Убедил ее не делать этого. Здешнему персоналу я сообщил, что я болен. Долго ломал голову, какую бы болезнь придумать. Сказал, что у меня ревматизм ног и тяжелая неврастения. Они предупреждены, что я уезжаю в феврале в отпуск в Москву лечиться. Дело идет гладко. В работе никаких сбоев. Избегаю оперировать в те дни, когда у меня начинается неудержимая рвота с икотой. Поэтому пришлось приписать и катар желудка. Ах, слишком много болезней у одного
человека.
В числе гостей были: Красин, одна молодая дама, не живущая с мужем майорша Мечникова с молоденькою, шестнадцатилетнею сестрою, только что выпущенною с пансионерской скамейки, Райнер с своим пансионом, Ревякин, некогда встретивший Лизу вместе с Прорвичем в гостинице «Италия», и два молодых
человека, приведенных Красиным в качестве сторонних посетителей, которых надлежало
убедить в превосходстве нового рода жизни.
Поразительно, что в XIX и XX веках
человек позволил
убедить себя в том, что он получил свою нравственную жизнь, свое различение между добром и злом, свою ценность целиком от общества.
— Князь тут ни в чем не виноват, поверьте мне! — стал его
убеждать Углаков. — Он
человек благороднейшего сердца, но доверчив, это — правда; я потом говорил об этом же деле с управляющим его канцелярией, который родственник моей жене, и спрашивал его, откуда проистекает такая милость князя к Тулузову и за что? Тот объяснил, что князь главным образом полюбил Тулузова за ловкую хлебную операцию; а потом у него есть заступник за Тулузова, один из любимцев князя.
И социологическое учение о
человеке хочет
убедить нас, что именно эта социализация и создала
человека.
— Вы, Неведомов, —
убеждал его Вихров, —
человек добрый, высоконравственный; вы христианин, а не фарисей; простите эту простодушную грешницу.
Вихров видел, что ни упросить, ни
убедить этого
человека было невозможно; кровь прилила у него к голове и к сердцу.
Mon oncle и ma tante [дядюшка и тетушка (франц.)] успели его
убедить, что нынче такие
люди нужны, и он охотно поверил им.
Если бы
человек, который совершил преступление, получил бы хороший урок, который
убедил бы его, что поступать таким образом не только скверно, но и невыгодно, и при этом он сохранил бы все свои силы для жизни без унижений, то он, конечно, другой раз не поддался бы соблазну.
Одно в том, чтобы завладеть склонностью,
убедить рассуждением, и другое, в том, чтобы заставить
человека действовать противно его склонностям и суждениям.
— А что такое вор и мошенник? Ведь это
человек заблудший. А такого
человека жалеть надо, а не сердиться на него. Если ты можешь, то
убеди его в том, что для него самого нехорошо так жить, как он живет, и он перестанет делать зло. А если он еще не понимает этого, то не удивительно, что он дурно живет.
Спор никого не
убеждает, а разъединяет и озлобляет. Что молоток для гвоздей, то спор для мнений
людей. Мнения, еще шаткие, после споров становятся так же твердо забиты в головы, как гвозди до шляпок.
Но вы не будете там жить:
Тот климат вас убьет!
Я вас обязан
убедить,
Не ездите вперед!
Ах! вам ли жить в стране такой,
Где воздух у
людейНе паром — пылью ледяной
Выходит из ноздрей?
Где мрак и холод круглый год,
А в краткие жары —
Непросыхающих болот
Зловредные пары?
Да… Страшный край! Оттуда прочь
Бежит и зверь лесной,
Когда стосуточная ночь
Повиснет над страной…
Человек, только логически понимающий нелепость самодурства Диких и Кабановых, ничего не сделает против них уже потому, что пред ними всякая логика исчезает; никакими силлогизмами вы не
убедите цепь, чтоб она распалась на узнике, кулак, чтобы от него не было больно прибитому; так не
убедите вы и Дикого поступать разумнее, да не
убедите и его домашних — не слушать его прихотей: приколотит он их всех, да и только, что с этим делать будешь?
Он сообразил, что хорошо было бы
убедить эту Сусанну основать на часть ее денег нечто вроде фаланстера для совместного сожития «новых
людей» и тут же кстати примкнуть швейную, переплетную и прочие блага.
Опыт и практические наблюдения
убедили Глафиру Васильевну, что на свете все может пригодиться, что нет лишнего звена, которое бы умный
человек не мог положить не туда, так сюда, в свое здание.